Собчак поделила людей на варваров и королей из высшего общества

Телеведущая Ксения Собчак спровоцировала бурную дискуссию в интернете своим постом о люксовых брендах. В своём телеграм‑канале она рассуждала о том, почему вещи Cartier, Van Cleef & Arpels и Hermès теряют статусность, когда становятся массовыми, и раскритиковала желание людей «перепрыгнуть» жизненный путь ради внешних атрибутов успеха. 

Как отметила журналистка, дорогие аксессуары — не пропуск в высшее общество, а популярность люксовых марок во многом складывается из репутации их обладателей.

«Почему вдруг браслеты-гвозди Cartier или старинный дом Van Cleef and Arpels с их четырёхлистником стали "немодными"? Как они стали "колхозными"? И даже сумки Hermes в некоторых кругах — это типа "не модно"? Чем эти уникальные, прекрасные вещи стали плохи? Да ничем. Просто они стали доступны тем, на кого не были рассчитаны», — считает Собчак.

По словам Собчак, нельзя стать королевой, просто собрав «королевские погремушки»: браслет Cartier или сумка Birkin сами по себе не дают статуса. Журналистка сравнила такой подход с попыткой «из пешки сразу в ферзя» — без прохождения «большой и трудной шахматной партии» из учёбы, работы и накопления опыта. 

При этом она подчеркнула, что соответствие атрибуту купить невозможно. Собчак отдельно отметила, что внешние признаки не заменяют внутренних качеств: 

«Нельзя купить соответствие. Глупый человек от большого бриллианта умнее не станет. И уважения не вызовет. Потому что любой атрибут продаётся, а соответствие атрибуту — нет». 

Она также заявила, что «варвар в короне и изумрудном колье не становится королём», а лишь остаётся варваром, даже если окружён дорогими вещами.

Реакция подписчиков оказалась резко негативной: многие обвинили Собчак в снобизме и несправедливом делении общества, пишет spletnik.ru.

В комментариях пользователи резко осудили позицию журналистки. По их мнению, такие рассуждения подразумевают деление людей по происхождению и достатку, а судить о человеке по одежде — неприлично. 

Некоторые подписчики сочли подобные взгляды проявлением «средневековой дремучести».