NewsRoom24 06 декабря 2016 21:52 16 +

Улица Алексеевская, 20 (*Усадьба князя Грузинского). Мария Макарычева

Конкурс
Вот уже тридцать! К сожалению, не мне. Нашей семье. А всё было как будто вчера. Май. Утро. Пятый курс университета почти завершен, осталось взять автограф у руководителя диплома. Я скатываюсь по лестнице нашего старинного дома, в ответ он мне что-то гудит, наверное, приветствует. Хлопает парадная дверь размером с ворота. Я, как обычно, представила, как эту дверь передо мной распахивает дворецкий, и я, шурша муслиновыми юбками, выхожу в сад. По липовой аллее иду к воротам, там меня ждет карета, конечно с принцем… Но нет ни аллеи (от нее осталась сиротливая старая липа), ни ворот, ни кареты, ни принца...
Стоп. «Принц» все-таки был. Только я вышла на улицу (тогда ещё она была Дзержинского, или в простонародье Дзержинка), меня остановили два молодых человека. Надо сказать, что меня часто спрашивали, как пройти к дому Прядилова или Бугрова, улице Ошарке или Сверловке (Свердлова), к Черному пруду (откуда пруд?), как найти «Бакалею» или «Первый гастроном», баню, «Рубин», «Динамо»... Это особенности или привилегии проживания в центре старого города, и если в детстве ты играл на улицах и во дворах, то как никто можешь объяснить, каким двором лучше пройти и как быстрее найти нужную улицу. Особнячки, арки, из которых, кажется, вот-вот выскочит упряжка лошадей с коляской, с кучером на облучке, и вальяжным, дородным купцом. «Но! Милая, пошла!».
Итак, меня остановили два молодых человека. С дежурным внимательным выражением лица я приготовилась дать справку. «Сударыня!» – обратился ко мне красивый брюнет. И вот уже кринолины, кареты… «Как нам найти магазин «Весна»? Удивившись обращению, я уточнила: «Для новобрачных?». И тут они огорошили меня ответом: «Да, для нас…». Это, как потом выяснилось, была шутка. Так я познакомилась с будущим мужем.
Зашумела старушка-липа, что-то тренькнуло в доме. Ещё не раз он даст нам знак, не раз нас согреет и сохранит. Улица на мгновение превратилась из Дзержинки в Алексеевскую, а наш старенький дом – во флигель дворянской усадьбы князя Грузинского или графини Толстой. Я согласилась проводить молодых людей. По дороге красавец-брюнет шутил, болтал. «Какая красивая церковь! – и добавил со вздохом, но искоса глядя на меня: – А обвенчаться не с кем…» Рискованное было заявление: мы оба комсомольцы, у него на груди, как маленькая капля крови, отблескивал значок. Забегая вперед, скажу, что этот значок он носил до 28 лет, пока был комсомольцем. Церковь была действительно красивая: XVII века, белокаменная, немного потускневшая, местами разрушенная, но величавая и торжественная. И вот я в белом платье, фата, мои длинные рыжие локоны уложены в замысловатую прическу. Рядом нарядный господин – брюнет в усах. У церкви толпа – дамы в парадных платьях, мужчины во фраках и военных мундирах. Мы заходим в загадочный сумрак храма, «Венчается раба божия…»
…Порыв майского ветра несколько остудил мое воображение, и я почему-то подумала, что эту историю буду рассказывать своим детям и внукам. Мы расстались у магазина «Весна», он действительно был для новобрачных, но ни имени, ни телефона не спросили друг у друга. Я поехала ставить визу на диплом, а парни занялись «шопингом». Они только пришли из армии, и им нечего было надеть, вот они и пошли по магазинам, а в «Весне» тогда продавались рубашки и костюмы, а если повезет, джинсы.
Наша вторая встреча была случайной. Я уже стала забывать красавца-брюнета. С подругой собрались кататься на велосипедах, своих не было, поехали брать в прокате. По дороге разругались в пух и прах. Я из автобуса вышла, а тут мимо, на другом автобусе, ехал он. Меня не заметить было сложно – рыжая, яркая девушка, – и он выскочил из клокочущего 45-го – мой красавец-брюнет. Так начался наш роман длиною в 30 лет. Когда я наконец решилась пригласить его домой, родители очень кстати ушли в гости. Он пришел вечером, внимательно разглядывал старинные картины, печи, паркет, лепнину. Я видела, как в дрожащем пламени свечи отражается благородный профиль моего гостя. Неизвестно, что бы мне еще пригрезилось, если бы не внезапный звонок в дверь – не вовремя вернулись родители. Опущу подробности, как выбирались из ловушки.
В результате нас укрыл чердак нашего старинного особняка. И тут мы ахнули: сундуки с чудными замками, забытые или выброшенные кем-то ноты – этюды Черни – presto, moderato, модные журналы… год издания 1852! Мы попали в XIX век! Мой спутник сразу же начал разглядывать и разбирать какой-то замок. Эта страсть к старинным замкам и ключам будет сопровождать нас всю жизнь. Современные ключи он теряет с виртуозностью, а взамен находит в самых неподходящих местах старинные, ржавые странные ключи вместе с замками.
С ключами у нас была одна совершенно удивительная история. Однажды зимой мы поехали на турбазу с детьми и друзьями. Вечером резвились, выпивали, катались с горок. Наутро оказалось, что ключи от машины брата, на которой мы приехали, безнадежно канули в одном из сугробов. Искать было совершенно бесполезно, но мы настойчиво раскапывали сугроб за сугробом. Муж в отчаянии на обочине дороги пнул снег, и из него – о, чудо! – вылетели наши ключи. Это была единственная компенсация за все потери. Было бы здорово, если бы эти потери остались самыми большими в нашей жизни.
Наш дом, у которого мы встретились, откуда началась история нашей семьи – старинный особняк, флигель усадьбы князя Грузинского. Стоит он на улице Алексеевской, которой без малого 250 лет. Название улица получила по стоявшей когда-то на Благовещенской площади церкви Алексея Митрополита, воспитателя и наставника Дмитрия Донского. От храма улица тянулась мимо Мытного рынка и Черного пруда. «Мытная изба», в которой собирали налоги – мыто, упоминалась ещё в XIV веке, а пруд так назывался, потому что плавали по нему черные лебеди. В связи с застройкой усадьба оказалась разделенной надвое проложенным по плану 1802–1804 годов Грузинским переулком. Наш дом № 20 на этой улице – объект историко-культурного наследия областного значения. Другое название дома – дом Фролова, по имени последнего владельца. «Дом построен ориентировочно в 1796 году. После переезда из Санкт-Петербурга на постоянное жительство в Лысково (1788 год) кн. Г.А. Грузинский стал принимать активное участие в делах местного дворянского депутатского собрания. 1 января 1795 года был впервые избран его предводителем. Тогда он и приобрел в Н. Новгороде обширный участок земли от Б. Покровской до Ошарской улицы, где выстроил дом, службы, разбил сад, которые и унаследовала его дочь, графиня Толстая. С конца XVIII века почти два квартала в середине улицы Алексеевской занимала усадьба и сад князя Грузинского», – так писал историк Храмцовский в XIX веке.
За этими строчками – удивительная, обжигающая воображение история любви. Дочь Грузинского – княжна, красавица, богатая наследница влюбилась в воспитанника князя. Роман был бурный, влюбленные решили обвенчаться. Они бросились в ноги князю и попросили благословения на брак. Но князь не мог допустить такой мезальянс. И он придумал жестокий, но верный ход – объявил влюбленных братом и сестрою. Брак стал невозможен. Но любовь не прошла, всю жизнь разлученных терзали сомнения, и родившийся у этой пары ребенок был тому причиной. Всю жизнь быть рядом, но не вместе – их судьба. Он стал монахом, она замуж вышла только в 35, и то формально, за графа Толстого. Несчастные влюбленные прожили очень долго – он умер в 82, она в 92 года, – а любовь пронесли через всю жизнь.
Я тоже хочу через всю жизнь, а пока это только тридцать лет. Моя родня тоже говорила, что он мне не пара, я не слушала. На дворе XX век. Мы поженились. У нас родились два сына и дочь. Народили нам внучек, и ещё народят. Мы поседели, полысели, зубы вставили. Смотришь – он? Не он? ОН. Так быстро. Или не быстро? Тридцать лет.
А кажется, что только вчера был таинственный чердак старинного особняка, ЗАГС, роддом... Мы были молодые...



НАШИ ПАРТНЕРЫ:
  1. Планируете ли Вы заняться спортом в новогодние праздники?