NewsRoom24 03 декабря 2016 09:45 16 +

Колонка на улице Загорского. Ольга Плюшкина

Конкурс
Водоразборных колонок в центре города больше нет. Теперь они никому не нужны: старых домов без водопровода здесь почти не осталось, машин стало больше, колонки мешают движению, портят вид и так далее. А еще каких-то 30 лет назад мы (живущие в домах с водопроводом!) знали наперечет эти маленькие голубые башенки. И если случалась надобность умыться, замыть на юбке пятно от пирожка с вареньем или забрызганные грязью колготки, да просто напиться в жару, то забежав в знакомый дворик или посреди знакомой улицы можно было оттянуть вниз ручку-рычаг и получить в ответ тугую струю чистой воды...
Сегодня в маршрут моих пеших передвижений входит только одна водоразборная колонка — на старом городском кладбище, которое все упорно называют «Бугровским» из-за сохранившегося рядом кусочка красной кирпичной стены бывшего бугровского скита... И остается она для меня последней точкой любви — здесь я набираю воду, чтобы полить цветы на могилах близких. Вот уж где проверяется искренность наших чувств — пока мы живы и помним своих любимых, мы будем приходить на кладбище и поливать цветы...
С героем этого рассказа мы встретились, конечно, не у колонки: зачем бы она нам понадобилась? Мы познакомились на одном из «культурных мероприятий» того времени, причем, вполне зрелыми людьми — мне под тридцать, а ему — немного за. Понятно, что к этим годам каждый из нас успел обрасти разнообразными дружбами, связями и даже привязанностями, которые находились в разной степени развития и угасания... Странно, но с ним я, кажется, впервые почувствовала, как может волновать простое прикосновение руки к руке или несколько слов, сказанных по телефону низким мужским голосом — его голосом. И мы хотели полнее прочувствовать это предисловие к любви, не торопя друг друга к решительным действиям. А впрочем, может быть, так казалось только мне…
Мы, взрослые люди, немного стеснялись нашего взаимного волнения и того, что зеленая молодежь пялится на нас, когда мы идем, взявшись за руки. Если бы только молодежь! Мир вдруг стал ужасно тесен. А сплетни, домыслы и пересуды окружали нас плотной стеной — казалось, весь город в напряжении ждет, когда же эти двое наконец перейдут к серьезным отношениям! Почти каждый знакомый считал своим долгом спросить меня (в шутку или всерьез), не вышла ли я замуж! Старшие товарищи (то есть друзья родителей) сочувственно и пренебрежительно усмехались: надо же было столько в девках сидеть, чтобы такого «принца» найти! А «случайно» встреченные подруги моего спутника пытались убить меня взглядами и открыто кокетничали с ним (хотя, может быть, таким образом они выражали свою радость за него), а потом письменно и по телефону уговаривали меня «отступиться»...
М-да... Но тогда у нас было лето (первое наше лето) и свободные (иногда) после работы вечера... И мы старались гулять там, где на нас не обратят внимания, то есть по малолюдным городским закоулкам, скверам, аллейкам, дворикам, известным нам со студенческих времен. И говорили обо всем, и смеялись над собой и своим смущением… Мы покупали у бабушек на остановках малину в газетных фунтиках, в киосках — мороженое и шоколадки, иногда выпивали какого-нибудь вкусного вина в укромных романтических уголках. А как-то раз мы отпраздновали — не помню, какое событие — шампанским. Главный драйв был в том, что пить этот буйный напиток пришлось «из горла»... Конечно, и малиновый сок, и шоколадные пятна хотелось поскорее смыть с рук и с лица – тогда-то мы изучили расположение уличных водопроводных колонок: эти общедоступные источники имелись в Холодном переулке у школы, на Звездинке, на Дзержинке, на Ковалихе...
Но я хочу вспомнить про колонку на улице Загорского (улица теперь названа в честь академика Ирины Николаевны Блохиной), напротив типографии (ныне «Нижполиграф»). Это здесь мне пришлось отмывать сладкие брызги того шампанского — пенное вино окатило меня с головы до ног, нельзя же было в таком «ароматном» виде появиться дома! Умывшись, мы отправились гулять дальше, нам было весело.
Стемнело. Мне захотелось цветов — одуряюще пахло запоздалой сиренью из какого-то палисадника. Мой спутник по-рыцарски отреагировал на мое желание: он попытался перелезть через низкий заборчик и сорвать для меня веточку. Однако не слишком приспособленный к преодолению подобных препятствий не юный уже городской житель запутался в траве и какой-то проволоке, поцарапал ногу, порвал брюки и упал в эти кусты. Я испуганно сочувствовала ему и звала назад. Но мужчину было уже не остановить! Он поставил себе целью достать ветку сирени и должен был этого добиться! Он полез на куст — внизу все цветы были уже оборваны, а роста мой спутник был не слишком высокого. Куст надломился. Мой кавалер снова упал. Такой оборот событий мог бы разозлить даже ангела… Ругаясь вполголоса, он стал ломать толстую ветку, чтобы достать с ее вершины цветы. Но и это ему не удалось — ветка держалась стойко, как партизан. В конце концов с потрясенного куста мне в руки свалилось одно душистое соцветие, я воткнула его в прическу и удовлетворилась этим. Моего спутника пришлось долго уговаривать оставить сирень в покое и пойти на колонку — обмыть нанесенные этим несговорчивым кустом раны. Мы опять умывались, пили воду, дружно смеялись над нашим приключением и обдумывали, как бы половчее спрятать дыру на его штанах…
А мне тогда припомнилась недавно виденная итальянская кинокомедия «Синьор Робинзон». Герой фильма, попавший из современной цивилизации на остров, населенный дикарями-аборигенами, должен был по их обычаям жениться на местной девушке. Женихам положено было пройти ряд испытаний на ловкость, меткость, силу и так далее. Наш толстяк ни одного испытания не прошел, все остальные претенденты его опередили. Избитый и окровавленный, он уже не чаял остаться в живых, но девушка (опять же, по местным обычаям) досталась именно ему — в качестве утешительного приза: зачем другим, победившим, еще и красивая жена, если они и так самые сильные, ловкие и умелые охотники…
Только не думайте, что именно этим прецедентом было продиктовано мое согласие, когда некоторое время спустя мой герой попросил моей руки. Свершилось это судьбоносное предложение на скамейке в скверике за Домом офицеров. Сейчас скверика этого уже нет — всю территорию занимают элитные высотки. Но вспоминается мне чаще не эта скамейка, а почему-то колонка на улице Загорского и тот зловредный куст сирени.

НАШИ ПАРТНЕРЫ:
  1. Как вы относитесь к переименованию улиц в Нижнем Новгороде?
Управление Росреестра по Нижегородской области
В Управлении Росреестра по Нижегородской области 05...
02.12.2016 16:51:18
Еще в рубрике