NewsRoom24 06 декабря 2016 16:23 16 +

На улице Терешковой. Ирина Кудрявцева

Конкурс
Все мы переехали в эти новостройки из старых развалюх и бараков. Под нашими окнами грохотал трамвай — и это никого не смущало, потому что казалось отличительным признаком цивилизации, а за трамвайной линией были гаражи и буйно цветущие по весне сады... Мы были детьми, и мы были счастливы. 

Здесь построили новую школу и кирпичные пятиэтажки кучкой столпились вокруг нее. Причем нумерация домов шла не так, как принято в приличных местах — четные дома по одной стороне улицы, а нечетные — по другой. На нашей улице дома шли подряд — пятый с пристроенным к нему четвертым, шестой, а потом, с другого конца — третий, второй, первый... А дома напротив носили уже литеру «А» и «Б»... 

Сначала эта улица называлась Зональной. А потом в космос полетела первая женщина-космонавт. И наша улица стала носить имя Валентины Терешковой. А детский клуб «по месту жительства» и магазин спорт-культтоваров на первом этаже нашего дома получили наименование по ее радио-позывному — «Чайка». 

Все малолетнее население нашего двора попало в один класс. Школа — удивительный новый мир. Четыре этажа, белый кирпич стен (в отличие от строгого красного кирпича жилых домов), громадные окна, широкие коридоры — неведомый до сих пор простор помещений... Там даже директор и завуч носили необычные и странные имена — Глафира Степановна и Диана Ивановна. Правда, первую нашу учительницу звали Анной Павловной, и это, несомненно, приближало ее к реальности, но зато потом литературу у нас преподавала блестящая и ироничная Фелицата Павловна, а библиотекарем была Этта Михайловна... 

И еще в этом мире были красивые мальчики и девочки... Себя к таковым отнести не могу — я была толстушкой, к тому же пошла в первый класс в смешных круглых очках с одним заклеенным стеклом и с мышиными хвостиками вместо косичек — какая уж красота! Вот у других девочек были пышные косы и хорошенькие кудряшки, большие глаза и длинные ресницы...Среди красивых мальчиков был Мишка Петров. Боюсь, его красоту никто, кроме меня, тогда не разглядел — своим поведением он походил на обезьянку: постоянно двигался, смеялся, гримасничал... Хулиган, в общем. Были и другие хулиганы в классе, но не такие веселые и дружелюбные. А с ним было как-то легко. Несмотря на то, что он меня постоянно задирал — щипал исподтишка, толкал, дергал за жидкие косички, обзывал «очкариком» или «Тумбой Юхансоном» (это был какой-то хоккеист, но ко мне относилась только первая часть его имени — тумба)... 

А еще Мишка очень много знал о животных и растениях, дома у него обитала всякая живность, он лучше нас всех умел различать деревья и всякие травки — кажется, потому, что его отец был специалистом в этой области. И как же интересно было с этим мальчишкой разговаривать (когда он не кривлялся, конечно)! Я любила его тихо и тайно, как героиня песенки Новеллы Матвеевой («мне было довольно видеть тебя, встречать улыбку твою...»). 

Главным местом нашего общения был двор. Этот настоящий маленький зеленый оазис мы сделали своими руками. Конечно, штакетник вокруг газонов, лавочки, лесенки и качели для малышей построил ЖЭК, но все жители, и мы, дети, постоянно выходили на субботники — сажали деревья, кусты, цветы, убирали мусор и воевали с теми, кто мусорит. 

В третьем классе нас принимали в пионеры — не всех сразу, а порциями. Я в первый набор не попала из-за плохого поведения (не выполнила общественного поручения по шефству над первоклашками: почему-то их свободное время для занятий с «шефом» постоянно совпадало с моими уроками музыки!), а Мишка — попал! И вот после уроков он вышел во двор на субботник в спортивном костюме, но при красном галстуке. С каким рвением он принялся за работу! Вынес из дома ведро и лопату, копал ямки для саженцев, что-то поддерживал, где-то поливал, его красный галстук мелькал то там, то тут... Бурный эмоциональный подъем причастности к какому-то великому общему делу не давал ему сидеть на месте... А я (без красного галстука) топталась рядом, все делала невпопад и чувствовала себя чужой (на этом празднике жизни) и никому не нужной. Ситуация грозила перерасти в депрессию с тайными слезами... И мой товарищ, хоть и хлопал меня по плечу и пытался утешить — ну, подумаешь, примут через неделю! — все же своей радости скрыть не мог, и от этого мне почему-то было грустно... В тот день я поняла, что даже близкие люди не обязаны надевать траур, если у меня неприятности, а у них — радость. И это именно я должна засунуть свое недовольство в карман и не портить другим праздник... 

К тому же, моя последующая общественно-полезная деятельность все-таки принесла свои плоды — в пионеры меня приняли, и даже выбрали звеньевой, а потом и председателем совета отряда... 

Но главное тогда было — это находиться там, где Мишка... Играть в его команде (зимой — в хоккей без коньков, а летом — в другие шумные игры: «вышибалы», «штандр-стоп», «калим-бам-ба»...), вместе петь всякие пионерские песни (у Мишки был хороший голос, но музыкой он не занимался), ходить вместе гулять в парк (в парке Ленинского комсомола была березовая роща, живописные холмы и аллеи, там мы компанией проводили «маевки», как первые нижегородские марксисты, пекли картошку в костре, добывали березовый сок и первоцветы...). 

А еще мы ходили на лыжах на Щелоковский хутор, катались с гор и бегали среди деревьев по многокилометровой лыжне... Спортивные успехи мне не очень давались, но я тянулась за Мишкой... А ему было важно доказать, что он крутой: «Вот смотри, председатель, какой у тебя звеньевой!» — говорил он, показывая мне очередную рукодельную ловушку или кормушку для птиц, скворечник или собственноручно сплетенную рыболовную снасть... Моя мама как-то сфотографировала нас: девочку с нотной папкой и мальчика с рогаткой — он учил меня ею пользоваться... 

А потом мы повзрослели. Наши дороги разошлись — я уехала с улицы Терешковой, мы стали учиться в разных школах, поступили на разные факультеты университета, изредка сталкивались на общестуденческих мероприятиях, до меня иногда доходили известия о его житье-бытье... И я почти забыла свою детскую любовь. 

Только этот двор последнее время все чаще стал мне сниться — во сне я возвращаюсь в наш оазис света, тепла, дружбы и любви, бегаю по траве, летаю над домами и клумбами, играю в мяч с моими одноклассниками, пою пионерские песни — и я счастлива, что рядом мой друг Мишка, а дома, на пятом этаже вон за теми окнами меня ждут папа, мама, бабушка и полосатый кот Малыш... 

Вернуться в страну детства можно только во сне. А наяву... Улица Терешковой по-прежнему такая же зеленая, посаженные нами акации и прочая растительность заполонили все свободное пространство. Машин стало больше: они не умещаются на пятачке перед домом. И еще — вокруг ни одного знакомого лица... 

На школьной фотографии я стою насупленная (мне плохо в заклеенных очках и косички бабушка очень туго заплела), а Мишка Петров, как всегда, скорчил рожицу и смеется... 

Историческая справка: Улица Терешковой находится в Приокском районе, соединяет проспект Гагарина и Корейский переулок. Историческое ядро района – Мыза, бывший дачный поселок (здесь некогда в семи километрах от черты города была лишь одинокая ферма – мыза, отчего и произошло название местности). Теперь это важный промышленный район с радиотехнической, и пищевой промышленностью, а также производством стройматериалов. Сохранил район свое значение и как место отдыха: здесь находится часть лесного массива Щелоковского хутора и парк «Швейцария».

НАШИ ПАРТНЕРЫ:
  1. Планируете ли Вы заняться спортом в новогодние праздники?